Когда голландские и британские архитекторы проектировали клубный дом «Тургенев», они закладывали в него ритм старой Москвы, элегантность европейских кварталов и строгую рациональность. Безупречная отделка, натуральный камень, дорогая паркетная доска — стандарты «люкс» здесь соблюдены безукоризненно. За более индивидуальным проектом покупатели 170-метровой квартиры обратилась в студию ART-UGOL — за плечами уже есть успешное сотрудничество.
«Изначально мы просто должны были провести ревизию планировки. У застройщика было четыре санузла и ни одной гардеробной: логистический абсурд для жизни. Мы перекроили пространство: превратили лишние ванные во вместительную гардеробную для мастер-блока и функциональную кладовую. Но главная битва была не со стенами, а со стилем», — вспоминает Илья Котельников.
Уверенные, что за это время хорошо познакомились со вкусом заказчиков, дизайнеры создали проект… которому не было суждено увидеть свет. Потому что на самом деле невысказанный запрос оказался совсем иным — жить здесь должна была юная девушка. И ее огорчение при виде серьезного «взрослого» визуала сказало все без слов. После этого все, за что отвечают не проектировщики, а дизайнеры, было обновлено. Броские контрасты, неожиданные арт-объекты, эксклюзивные (и порой добытые «с историей») предметы ин- терьера: такой дерзкий подход попал идеально в цель.
Основную площадь помещения занимает мягкая зона: огромный угловой диван, строго-черный журнальный столик «а-ля кнопка» и многосоставное бирюзовое лаунж-кресло с подставкой под ноги; по отдельности эти предметы могут показаться совершенно разнородными, но контрастный «зебровый» ковер объединяет их в экстравагантную, но креативно-уютную композицию.
Порог квартиры встречает сюрпризом: входящий видит прямоугольное ростовое зеркало… искажающее реальность и словно стекающее по стене
«Особым вызовом стала TV-зона. Заказчица выбрала акустическую систему сложной, почти враждебной формы. Это пугало! Но в итоге удалось вписать ее вместе с комплектными приемниками и тумбой так, что все это стало еще одной изюминкой. Мы заключили их в шпонированную рамку, как изысканные картины», — делится Максим Павленко.
Концептуальным сердцем становится розово-зеркальный французский арт-объект над камином, перекликающийся с тем самым «встречающим» зеркалом необычностью отражения и добавляющий в этот сериал диалоговую арку. Еще более точной цитатой оказывается светильник — семнадцать стеклянных подвесов парят над столом, как застывшие в полете капли ртути.
Кабинет — это комната-трансформер. Яркий диван на пестром ковре раскладывается в гостевую кровать. Рабочий стол развернут к окну: хозяйка хотела видеть небо, а не стену. Вечером включаются полки с подсветкой и появляется третий сценарий — интимный. Огромный торшер, похожий на скульптуру, отбрасывает театральные тени. Компактная кладовая при кабинете вместила те самые «скучные и взрослые» вещи, которых хотелось избежать девушке, но без которых, увы, не обойтись.
Появившаяся за счет перепланировки гардеробная объединена с комнатой шпонированными панелями, а отделена – аккуратной сдвижной перегородкой.
Мастер-блок, где хозяйка встречает и провожает каждый день, стал одновременно необычным, современным, перекликающимся с остальной квартирой, а еще… немного японским. Синяя кровать на фоне текстильных сегментов с деревянными рейками — скромное «коннитива» от эстетики Страны восходящего солнца.
Взгляд цепляет необычный градуированный стеклянный круг — одновременно предмет декора и функциональная маркерная доска.
Гостевая спальня балансирует между консервативностью, которая порадует завернувшее на огонек старшее поколе- ние, и яркостью, трогающей струны души самой владелицы. Пестрая обивка кресла и дизайнерские бра уравновешиваются спокойствием кровати: сдержанная кожа и нейтральный песочный текстиль.
Шпон прямо отсылает к другим помещениям, став той самой красной нитью, что пронизала интерьер насквозь.
